Броненосцы Петра Великого. Часть 3. Петербург - Страница 214

214

Еще большее впечатление, на них, произвело неуклонное движение полков по мостам, переходящее в немедленную атаку земляных валов. По словам Вейде, все выходило просто — вышли с мостов, перестроились и двинулись вперед, сметая все перед собой залпами мин. Когда уже к валам подходили — из-за спин ударили полковые пушки, вставшие на позиции. Просто. Но, посмотрев сегодняшнюю мешанину — в эту простоту уже верилось слабо. Хотя, полторы сотни убитых и четыре сотни раненных — не такой уж плохой показатель для штурма крепости, которую Петр брал 30 тысячами. Видимо тут сыграла роль двойная неожиданность. Свеи не готовы были к немедленному бою, ждали неторопливого разворачивания осадного лагеря, тем более таким незначительным авангардом. И вторым решающим фактором стала плотность огня. Вейде — на полтора километра продвижения полков и на стены крепости генерал положил два с половиной боекомплекта. По дюжине мин каждым тяжелым пехотинцем, это более 21 тысячи мин. Более шести тонн взрывающейся смерти расчищали дорогу полкам. Еще почти полсотни выстрелов каждой из 20 полковых пушек, уже не просто расчищающие, а пробивающие дорогу. И по два десятка пуль легкой пехоты. 80 тысяч свинцовых ос, на полторы тысячи защитников Нарвы. Ополченцы свеев не в счет, так как сбежали сразу, как только открылись ворота Ада.

Все это сконцентрировалось буквально в получасе сражения. Крепость-то и ответить толком не успела, когда двое ее ворот вылетели под концентрированными залпами полковых пушек практически в упор. Эти ворота и поныне не починили — слишком много там работы. Просто завалили мешками с землей на всю толщину надвратной башни.

Собственно, с падением ворот судьба крепости была решена, и что было после того, как смолк последний выстрел — Вейде тактично умалчивал.

А вот через три недели пришел Шлипенбах, видимо, искренне желающий зажать русских между крепостью и его войском. Хотя слабо верилось, что никто из Нарвы не сбежал и не доложил. Тем не менее, Шлипенбах пришел, и на следующий день — что по меркам этого времени практически мгновенно — пошел на приступ.

Вейде пытался убедить меня, что просто не мог дать встречный бой, так как у него оставалось по половине боекомплекта на бойца и чуть больше на орудия. Что он вынужденно принял решение отсиживаться за стенами. Что …. Будто его в чем-либо обвиняю! Прервал этот поток объяснений — похвалил генерала. Все хорошо. Последнее это дело — махать кулаками после драки. Ошибки разберем потом.

Что происходило дальше — можно было понять без рассказа Вейде. Стояли лагеря, дымили костры, изредка сцеплялись патрули. По округе шныряли фуражиры, к ужасу местного населения.

Вот такая тут война. Можно полгода идти, опустошая окрестности, потом еще полгода стоять лагерями друг против друга, в итоге в один день лишить тысячи и тысячи людей жизни и начать новый цикл — пол года в одну сторону, пол года в другую, обозы, разоренные края, набор рекрутов. И еще один день мясорубки во славу того или иного.

Не люблю войну. Но так и не придумал, как без нее обойтись. В мире «сильных» принято вытирать ноги об интеллигента. Точно это ведаю — богатая у России история была.

Надо заканчивать быстрее ….

Из задумчивости вывел ввалившийся в нашу теплую компанию Репнин с офицерами. Какая, все же, у людей искренняя радость. Виктория! Враг разгромлен! Виват государю! Виват конечно, куда же денусь … где тут уголечком разжиться можно?

Утро было тяжелым, несмотря на все попытки сохранить здоровье для будущего. Зато представился прекрасный момент для отплытия. Все держались за головы, и мое срочное отбытие воспринимали даже с некоторым соболезнованием. Никто не напросился в попутчики к государю. Показательно.

Еще мне вручили пленных. Сам не ведаю, как меня уговорили их взять и везти к Петру. Только потом созрел план, и согласился на транспортировку этого полона. У свеев в глазах ясно читались фонтаны земли от флотских соток — пошлю парочку на переговоры в Ниеншанц. Только придумаю, где держать на лодках этих переговорщиков. Зря, все же не предусмотрел в проекте канонерок «губы». Но сделанного не вернуть.

Корабли долго ворочались, пытаясь развернуться. Задача отнюдь не простая, так как длинна канонерок, составляла примерно половину ширины реки, а мели никто не отменял. Спасли положение проведенные вчера, пока меня спаивали, промеры глубин, и нарисованная капитанами схема маневрирования — куда сдаем задом на якорях, куда разворачиваемся и так далее. Слон в посудной лавке.

Лагерь свеев дымил редкими струйками, и по нему ходили массы народа, вроде, как и не военного. Отвернулся. Пусть Репнин сам разбирается — это его виктория.

Присоединился к отсыпающимся медикам — капитаны сами выведут корабли из этой кишки, пусть опыта набираются. Вон, уже достаточно опытные стали для того, чтоб не предлагать пятиться задом — рули и винты, наше больное место, садиться ими на мель будет крайней глупостью.

Выбрались на рейд после обеда. Поспать опять не вышло — голова трещала, койка выпрыгивала из-под спины, когда канонерка нащупывала очередную мель. Корабль шумел, будто прямо под черепной коробкой — еще и медики дрыхли — поднести адмиралу мензурку с ядом было совершенно некому.

На рейде ничего не изменилось, даже утята стояли все той же цепочкой вдоль берега. Вообще, складывалось впечатление, что адмирал оставил эскадру на рейде, а сам, используя служебный транспорт, сгонял к знакомым, чтоб напиться. Мдя … как знакомо.

Надо собирать офицеров эскадры и доводить новую Викторию. Значит, еще день потеряем.

214