Броненосцы Петра Великого. Часть 3. Петербург - Страница 131

131

Переправились без пришествий, и на правом берегу реки полк присоединился к медленно разворачивающемуся хвосту гигантской, по моим меркам, армии, уходящей в Новгород. За спиной два капральства рубили лопатками веревочные связи переправы — пригодились и лопатки.

Шли медленно, можно сказать — ползли. Перегруженный обоз, недостаток телег, недостаток припасов. Страшное это зрелище, армия после, хоть и почетного, но поражения.

Истратил все полковые аптечки на раненных. С ними вообще было сложно — с телег их выкидывали офицеры, так как неначем было везти пушки и воинскую справу. Среди офицеров вообще началась грызня, как у тараканов в банке. Устранился от дележа ответственности — все одно на меня все неудачи спихнут, к чему заранее нервы портить?

Рассылал далеко всех свободных драгун. Запасать провизию. Армейскую казну в 350 тысяч рублей хоть и вывезли — но тратили на припасы ее неохотно, приходилось докармливать своих солдат на личные сбережения, заодно подкармливая раненных и недужных, которых с каждым днем и с каждым падающим на градус морозом становилось все больше. Не удивляюсь, что в нашей армии были такие большие не боевые потери — просто плевать офицерам на мужиков. Бабы еще нарожают.

Но была и положительная сторона у этой медали — капральства курсантов росли как на дрожжах, в них стекались мужики со всей армии — ко мне даже приезжали ругаться некоторые офицеры, требуя выдать дезертиров. Делал круглые глаза и заявлял, что дезертир это когда из армии сбегают — у меня таких нет. Есть несколько человек перешедших из одних полков в другие, но то по велению государя нашего делается, ибо он указывал мне, подготовить капралов да потом собрать им капральства. Вот к Петру с претензиями и обращаться надоть.

Две сотни километров до Новгорода шли почти три недели. Морозы уже опустились серьезные, и на привалах начали оставаться черные земляные холмики, с простыми деревянными крестами из палок. Дааа, война это не только сражения, даже, наверное, не столько — а вот такие будничные и оттого еще более страшные в своей бессмысленности черные холмики на вытоптанном сером снегу. И бредущие солдаты, кутающиеся в тонкий немецкий вариант формы, держащие фузеи под мышкой и пытающиеся отогреть голые руки.

Ругался с князем Долгоруким, рассказывал ему про свои приемы утепления солдат, но бесполезно — для него важнее было, чтоб дошедшие до государя солдаты выглядели по форме. А за недошедших с него спросят меньше, чем за испорченные мундиры. Вот такая проза жизни.

Впрочем, вскоре прибыл гонец, с приказом мне явиться пред очи Петра. Хмыкнул, уже успели сгонять и наябедничать. Но на эту встречу у меня имелись и свои планы. Отобрал полсотни своих штурмовиков, и забрал замаявшегося от безделья князя Лобанова-Ростовского со свитой. Написал несколько заготовок бумаг и отправился с этим караваном на ковер к государю получать незаслуженную ругань.

Новгород. Самый, пожалуй, известный город на Руси. Его ключевое положение на реке Волхов открывало новгородцам все дороги. Вниз по Волхову, через Ладожское озеро и Неву новгородцы попадали в Швецию, Готланд и в земли прибалтийских славян. Через Ильмень-озеро и Мету открывался путь по Волге в Болгарию, к хазарам, на Кавказ, в страны Средней Азии. По Волхову, Ильменю, Днепру пролегал знаменитый путь «из варяг в греки». Новгородские купцы проникали далеко на северо-восток, на Северную Двину, Ваг и Вычегду, плавали по Ледовитому океану на Новую Землю. Да и Любек не без их помощи возводили, ведь именно там стояла славянская крепость Любица.

Сам город поднял свои стены в удачном с точки зрения расположения месте, но не очень удачном месте с точки зрения строительства. В низине, с высокой влажностью и болотистостью почв. Зато землянок тут никогда не строили — кому понравиться жить в бассейне, строили сразу добротные, обязательно двухэтажные, терема — первый этаж складской, а второй, жилой. И улицы тут мостили сразу — клали продольные бревна, на которые набивали поперечный тес. За несколько сезонов этот настил тонул в земле и поверх него сооружали новый. Говорят, по три десятка таких слоев раскопать можно было. Одним словом — город до боли напоминал Петербург в отношениях с местом постройки. Жаль, нет времени походить по улочкам, пропитаться духом города.

Петр ожидал в кремле, чуть не притопывая от нетерпения. По крайней мере, у меня сложилось такое ощущение, так как не успел еще заявить о своем прибытии, только под сводами воротной башни проехал, а на меня уже накинулся служивый народ, и начал подгонять — мол, государь ждет.

Петр не просто ждал — он себя накручивал, впрочем, как обычно. И первые пять минут разноса предпочел стоять по стойки смирно и просто выслушивать те помои, которые для меня тут замесили. Дошли даже до сговора с Карлом, мол, именно по этому мой полк не одержал победу, да еще и другим достойным боярам победить не дал. Это Долгорукий что ли достойный? Ню-Ню.

Благо Петр прервал свою гневную и обличительную тираду на вопросе

— И что ты на это сказать можешь?

Полная светелка народу зримо подалась вперед, ожидая моего ответа. Свинство это, все же — пропесочивать подчиненного при таком стечении злопыхателей.

— Все лжа, государь. Правда токмо в том, что мог быть злой умысел супротив тебя, но не мой, а полковника, что от твоего имени без меня полк к походу готовил. Вот с него и спрос за победу упущенную! У меня же все силы ушли, чтоб планы эти расстроить да хоть от разгрома армию увести, сведя все к почетному поражению.

131