Броненосцы Петра Великого. Часть 3. Петербург - Страница 123

123

Взял комбайн в руки, ощутил, как он «клюнул» носом, напрягая кисть на рукояти и начал разнос.

… А кто будет о весовой и динамической балансировке думать? Что мешало сдвинуть нарезной ствол далеко назад, и уравновесить барабаном в прикладе вес гладкоствола с барабаном? А картечницу зачем тут поставили? Так было? А голова зачем? Коли поднимаем прицел все одно высоко, так и переносили бы ее над нарезным стволом, ближе к середине — тогда и к механизму спуска не надо будет тянуться через барабан дробовика …

Одним словом — раскритиковал в пух и прах, ни словом не обмолвившись, что такой комбайн пока не очень то и нужен. Совсем не нужен. Но пусть будет. Отработаем на нем конструкторский потенциал оружейников.

Велел все переделывать, облегчать и балансировать. В идеале — чтоб уравновешивался на пальце, лежащем на спусковом крючке.

Мастера благодарили за науку и одарили подарком. Хитрецы. Подарки критиковать не принято.

Крутил в руках семи зарядный полуавтоматический револьвер калибра 9мм. Тяжеленная длинноствольная дура. Да еще с открытыми салазками скольжения механизма. И красота отделки, вкупе с гравировкой ствола — погоды не делали. К черту традиции, а то они Такое в партию запустят.

Положил револьвер на верстак, опершись руками по обеим сторонам от него, и поинтересовался, желают ли мастера моей смерти. Нет? … Так какого …! Его же полчаса доставать потребно будет, а при быстрых поворотах ствол заносить станет безмерно … а механизм … а защита руки при откате … а …

Расстались с оружейниками вполне довольные друг другом. Монстра все же пришлось забрать, чтоб не обижать мастеров. Повешу его на стену, будет родоначальником коллекции извращений. Потом повешу под револьвером комбайн. Хотя … подумаю.

Корабелы заложили «Святой дух». То есть, бронеплиты для него делали уже давно, да еще и в двух экземплярах, уравновешивая карусель — а вот сборку только начали. Посмотрел, прикрывшись рукой, на всполохи электросварки — не понравились именно всполохи, при нормальной работе дуга должна гореть ровно, а бригада работать слажено. Покритиковал.

С корабельным мастером обсудили накопившиеся вопросы. Рутина. Подумал, и велел закладывать рядом вторую канонерку. На удивленные вопросы мастера только пожал плечами. Да, были планы спустить на воду одну, а вторую строить уже с модификациями, набранными при эксплуатации первенца. Не судьба. Вон как события вскачь понеслись.

Оставил за спиной на верфи разворошенный муравейник. Неожиданная закладка второго корабля, пусть и из имеющихся деталей — это аврал, и надолго.

Остальные цеха не отставали от верфи и оружейников — слух по заводу, что завтра князю уезжать — разошелся мгновенно, и домой мне так и не удалось попасть. Может оно и к лучшему — там наверняка пеленки и младенческие протесты. Отосплюсь на ладье.

21 октября 1700 года четыре ладьи с двойными командами, морпехами, лошадьми и спящим мной вышли в погоню за умыкнутым полком. По моим расчетам, в районе Вологды перейдем на конную погоню и где-то после Новгорода должны догнать пропажу.

Сама погоня не имела ничего общего со стереотипом, вызываемым этим словом. Команды стругов лениво перекрикивались и шутковали, морпехи зубоскалили, лошади гадили на сено, укрывающее доски настила. Мимо бортов величаво и обманчиво медленно проплывала земля Русская, славная дураками и дорогами. Впрочем, дорог еще не было, были направления. Зато дураки старались за двоих. Буду постепенно сокращать их популяцию.

Слаженный плеск весел наводил на философские рассуждения. Грустные. Созвучные стихам Вознесенского.

Душой я бешено устал!

Точно тайный горб

На груди таскаю.

Тоска какая!

Будто что-то случилось или случится

Ниже горла высасывает ключицы …

Российская империя — тюрьма,

Но за границей та же кутерьма.

Родилось рано наше поколение,

Чужда чужбина нам и скучен дом,

Расформированное поколение

Мы в одиночку к истине бредем.

Очень похоже. А за империей у Петра не заржавеет. Он еще после Константинополя такие мысли вынашивал, благо, политические мотивы перевесили.

Вот только своего места во всем этом не вижу. Точнее, не сомневаюсь, что мне его укажут. Вот только не хочу, как мои мастера, ломать шапку да отбивать поклоны всяческим Яковам, да его свите, возглавляемой аж целым прапорщиком, хоть и князем, Юрием Трубецким.

Засел под масляной лампой в уголке трюма, уже не обращая внимания на запахи, привычно положил планшетку на колени и вытащил чистые листы с аккуратно обрубленными краями — прогрессируют мои производства. На лист легли первые штрихи высокого форштевня с полого скошенной назад донной ложкообразной частью. Многое брал из уже проработанного проекта малого броненосца, который рассчитывал под размеры соломбальской верфи — но этот проект, в отличие от броненосцев, был только для меня. Петр им не заинтересуется, да и заинтересовывать больше никого не хочу — пусть живут, как хотят. Дорога впереди длинная, недели три минимум, а работа интересная, не зря время потрачу.

От погони остались смешанные воспоминания. Видимо, уверенность, что догнать успеем, не дала развиться азарту, и поход воспринимался рутиной смены дней, дождей и снежных зарядов. По утрам у берегов реки нужно было крошить лед, чтоб зачерпнуть котелки. А умывание превратилось в кошачью практику, окунания руки в ледяную воду и протирания глаз.

Потом потянулись еще долгие дни лошадиной скачки. Хотя и тут все происходило без ажиотажа. Караван двигался мерным шагом от восхода и до заката, десяток морпехов на лошадях сам двое и два десятка грузовых коней, загруженных тюками с боеприпасом.

123