Броненосцы Петра Великого. Часть 3. Петербург - Страница 110

110

А рано утром 17 июля случился перелом нашего «датского сидения». Два английских брандера, прикрываясь утренним туманом, который только начал развеивать ветерок, протаранили датский ордер линейных кораблей и взорвались, залив рейд заревом пожара. Даны впали в ярость. Не без моей помощи.

До Копенгагена весть о такой подлости англичан дошла к 10 часам утра, и уже к 11 меня пригласили в адмиралтейство.

Конечно, мы поможем! Плечом к плечу! Дайте нам людей, чтоб мы могли усилить славный датский флот русскими линкорами. Да, русскими, не надо так хмуриться, финансовые вопросы решим позже, теперь главное проучить зарвавшихся англичан! Вот и славно! Перегоняем наши корабли на ваш рейд и немедленно нападаем! Немедленно! Ждать нельзя! У нас, с новыми кораблями, двукратное преимущество получится, и пока англичане с голландцами не придумали еще какой непристойности — одним ударом выметем их от датских берегов. Вперед! На врага!

Команды нашлись. Их сформировали, частично разукомплектовав флот. Своих матросов попытался отозвать из увольнений — с некоторыми это даже получилось, и уже после обеда мы снимались с якорей, разворачиваясь в сторону рейда наших призов у Сальтхольма. С рейда датского флота туда же выходили шесть переполненных матросами кораблей.

Датский кот перестал шипеть, насупил брови и собирался бить морду, даже невзирая на то, что противник отнекивался и на все ноты датчан отвечал непониманием — доказательства были железобетонные, корабли, флаги, найденные трупы экипажей. Данам хватило.

Датские команды прибыли к острову, когда мы уже успели поужинать. Можно сказать они прибыли стремительно, учитывая ветер и типы их кораблей. Эскадре успел донести информацию об изменении международной обстановки. Капитаны хмурили брови и сжимали мысленно пальцы на рукоятках томагавков.

За ужином нарушал традиции — время поджимало. Уединился с Питером за едой и долгой беседой. Хотел славы? Теперь ее у тебя не меньше чем у Крюйса… Так! Вот с этого момента запоминай. Это приказ. Слава у ТЕБЯ. Кстати, заслуженная, ведь ты провел этот бой. Меня не упоминать нигде! Это тоже приказ. Государевы интересы. Мое дело решать политические вопросы и все. Точка. Теперь о славе. Вместе с ней идет и ответственность. Давай обсудим, что и как можно говорить, а о чем говорить нельзя ни при каких обстоятельствах, даже пьяным. Особенно о боевых характеристиках кораблей. Наши матросы это знают, но проведи с ними беседу еще раз.

Все. Пойдем встречать данов.

Ночью на рейде было оживленно и утром линкоры, под андреевскими флагами, в сопровождении четырех датских посудин отбыли к месту несения службы, под командой талантливого флотоводца — адмирала фон Памбурга, всю ночь разрабатывавшего план ответного удара. Удар намечали нанести сразу по приходу кораблей на рейд, чтоб эскадра противника не успела отреагировать на изменившиеся обстоятельства. Бог им в помощь.

Один призовой фрегат загрузили пленными шведскими офицерами, собранными прапорами и регалиями. Оставшееся место догрузили добром для складирования в наших амбарах. Надо будет договариваться на дополнительные помещения.

Два датских фрегата и два наших фрегата оставались сторожить добро. С данами договорились предварительно о разделе призов. Делили по принципу — кто первый встал, того и тапки. Уж очень данов поджимало время, союзный флот провел разведку боем и теперь мог напасть в любой момент. Таким образом — что ушло, то наше, а что осталось тут — то их. Нашего было 10 линкоров из которых 4 серьезно повреждены, хоть и способны к ходу и бою, остальные с разными степенями повреждений ремонтируемые силами экипажей. Пять фрегатов. Из которых три тяжелые пострадали мало, а вот двум легким досталось прилично. Было три легких фрегата, но один затонул уже на рейде — не спасли. Теперь это проблема данов. Двенадцать посудин легкого класса, однодечные по 6-20 пушек. Десять из них готовили на роль брандеров, снимая пушки и загружая порохом.

Про снятое добро с остального батального полотна говорить не будем, что могли — сняли. На наших линкорах места много. И трюмы закрыть можно, чтоб не вводить команды датчан в искушение. И корабли остойчивее с полным трюмом будут.

Несмотря на все это добыча Дании в этом сражении, в котором они виртуально участвовали — очень даже впечатляла. Мы еще с ними поторгуемся на тему небольшой денежной компенсации. Тут одних пушек лежит почти с трех десятков линкоров. Плюс сами линкоры … лежат. Одним словом — работы непочатый край. Только собрать все, что по воде уплыло — уже озолотиться можно.

Проведал пленных шведов, там нарастала проблема с раненными. Моя недоработка. Исправил. Отпустил одного офицера с условием, что он приведет обоз для раненных, которых велел перевозить на шведский берег. К охранному капральству добавили наряды датчан с фрегатов.

Жизнь после баталии постепенно входила в свою колею. Прилагал все усилия, чтоб колея эта была на нужной нам дороге. Вот и призовой фрегат с пленными офицерами и отобранными шведскими солдатами два наших клипера конвоировали в Копенгаген для еще одного парада. Всю дорогу думал, к какому бы постаменту Копенгагена бросать поверженные знамена и какие отобрать для Петра. В итоге решил бросать все, а потом все отвезти Петру, оставив пару тройку прапоров попроще датчанам. А пленные пусть ждут решения Петра в Дании, мне их просто везти не на чем. Только если на этом же фрегате. Подумаю.

Много времени проводил с Алексеем. У него накопились вопросы, а у меня на него появились планы. Вот и занимался внушением царевича, с разъяснением политических раскладов. Понравился посерьезневший подход малыша к делу. Полное море трупов и сожженные корабли к играм уже не располагали. Момент был крайне удобный и рискнул плюнуть на секретность. Юный русский царевич, попирающий шведский флот — это стоило риска. Вот и обсуждали с ним, как и о чем можно говорить. Обсуждали серьезно, как с взрослым. Потом отпустил Алексея готовить себе свиту из юнг, человек пять, а сам взялся за морпехов охранения.

110